Чем остеопатия может помочь особенному ребёнку: ДЦП, РАС, задержка развития

Автор: Дёшина Лариса Геннадьевна, врач-остеопат клиники «Клиомед», Казань. Одна из первых врачей в Татарстане, получивших остеопатическое образование. Работаю с детьми с самого рождения. Продолжаю учиться до сих пор — все дипломы и сертификаты есть в моём профиле на сайте.

Я очень люблю свою работу. И больше всего — ту её часть, где ко мне приносят особенных детей.

Это звучит странно, я знаю. Многие врачи таких детей стараются не брать: с ними долго, трудно, результат медленный и его не покажешь красивой цифрой. А я жду этих приёмов. Потому что здесь моя работа значит больше всего.

Именно из-за этих детей я и пошла учиться на остеопата. У меня уже было медицинское образование, был опыт, была практика — а я всё равно видела, что моих рук не хватает. Я понимала, что могу больше, если научусь работать иначе: слушать тело, а не только читать заключения. Так и получилось. Остеопатия дала мне тот инструмент, которого мне не хватало, чтобы помогать этим малышам по-настоящему.

Где я научилась смотреть на таких детей

До «Клиомеда» я долгое время работала в реабилитационном центре, где особенные дети — не редкий случай, а каждый день. ДЦП, расстройства аутистического спектра, задержки психического, речевого и двигательного развития, речевые нарушения.

Это совсем другая школа, чем обычный приём. Когда ты видишь десятки таких детей подряд, год за годом, у тебя появляется то, чему нельзя научиться по книгам: ты начинаешь чувствовать разницу. Между тем, что уже не изменить, и тем, что изменить можно. Между «ребёнку тяжело, потому что такой диагноз» и «ребёнку тяжело, потому что у него болит живот, и он не может об этом сказать».

Вот на этой разнице и построена вся моя работа с особенными детьми.

И ещё одно, без чего у меня бы ничего не получилось: я всё это время училась. Остеопатия — профессия, в которой нельзя один раз получить диплом и на этом остановиться, особенно если работаешь с детьми. Я регулярно доучиваюсь, беру отдельные курсы по детским техникам, езжу на семинары. Не потому что так положено, а потому что после каждого такого обучения у меня появляется что-то, чего раньше в руках не было. Все мои дипломы и сертификаты выложены в профиле на сайте — их там много, и я этим горжусь.

О чём молчит мама, когда приходит

Ко мне заходят обычно с двумя вопросами. Первый задают сразу: «Что вы можете сделать?». Второй — ближе к концу приёма, тише, иногда не глядя в глаза: «Скажите честно, это лечится?»

А за этим почти неизбежно стоит ещё один вопрос, который не задают вслух: «Я виновата?»

Давайте я отвечу на него первым, потому что он мешает жить и мешает лечить. Нет. Вы не виноваты. Ни в ДЦП, ни в аутизме, ни в том, что ребёнок поздно пошёл или до сих пор не говорит. Вы не «недосмотрели», не «неправильно носили», не «зря согласились на кесарево». Я слышала эти самоупрёки много раз, и обычно они не имеют отношения к тому, что произошло с ребёнком.

А вот силы, которые вы на них тратите, ребёнку нужны. Очень.

Сначала честно: чего остеопатия не сделает

Я не буду вам обещать то, чего не бывает. Я в остеопатии с тех времён, когда в Татарстане нас было несколько человек, и слишком часто видела, что бывает с семьёй, которой пообещали чудо и взяли за это деньги.

ДЦП не проходит — это состояние остаётся с человеком, и никакие руки, ни мои, ни чьи-либо ещё, его не отменят. Если Вам говорят обратное, Вас обманывают.

Аутизм — не про мышцы и не про кости, и остеопатия его не лечит и не «убирает». Ни за десять сеансов, ни за сто.

А для «запуска» речи одного моего воздействия часто недостаточно и нужна комплексная работа с логопедом и дефектологом.

Мне важно сказать это в самом начале. Не потому что я не верю в свою работу — я в неё верю очень. А потому что доверие начинается с того, что врач не преувеличивает.

Тогда чем помогает остеопатия

А теперь главное — то, ради чего эти дети ко мне и приходят.

Вот здесь и начинается работа остеопата. У ребёнка с диагнозом есть тело. И этому телу часто больно, тесно и неудобно, а сказать он об этом не может — не говорит, или говорит мало, или не понимает, что именно его беспокоит. Родители видят только результат: ребёнок кричит, не спит, отказывается от еды, не даёт себя одеть, срывает занятия, бьётся головой, застывает или, наоборот, не может остановиться.

Очень часто за этим стоит совсем простое. Напряжение в шее, которое осталось после трудных родов. Тугая, скованная грудная клетка, из-за которой ребёнок дышит поверхностно и быстро устаёт. Живот, который не работает как надо, и оттуда — колики, вздутие, многодневные запоры. Стопы, которые стоят так, что стоять и ходить неудобно. Голова, которая в одну сторону поворачивается хорошо, а в другую — нет, и поэтому ребёнок смотрит только в одну сторону.

Вот это остеопат и находит руками. И с такими функциональными расстройствами я работаю остеопатически.

Диагноз при этом остаётся. Но ребёнку становится легче жить внутри своего тела — и вместе с этим меняются очень заметные для семьи вещи.

Что действительно меняется

Скажу так, как вижу это на остеопатическом приёме, без преувеличений и без гарантий: у одного ребёнка меняется многое, у другого — немного, у третьего мне нужно честно сказать, что моей помощи здесь мало.

Чаще всего родители замечают вот что.

Первое и самое частое — сон. Ребёнок начинает засыпать легче и просыпаться реже. Для семьи, которая годами не спала, это меняет всё, включая то, сколько у мамы остаётся сил на занятия и на саму себя.

Дальше обычно еда. Малыш лучше берёт грудь или бутылочку, меньше срыгивает. Ребёнок постарше перестаёт давиться и начинает жевать то, что раньше выплёвывал.

Уходят вздутия и многодневные запоры. Родители часто считают это мелочью, а на самом деле пункт огромный: ребёнок, у которого болит живот, не может ни заниматься, ни спать, ни быть спокойным.

Становится меньше плача и меньше протеста. Ребёнок спокойнее даёт себя одевать, переодевать, укладывать, стричь ногти — не потому что «стал послушнее», а потому что прикосновение перестало быть неприятным.

И тело начинает слушаться лучше. Легче поворачивается на живот, увереннее садится, охотнее опирается на руки, переносит вес на ногу, на которую раньше не хотел. Он не «выздоравливает» — он получает возможность делать то, что раньше ему мешало напряжение.

А самое важное, по-моему, вот что: занятия идут легче. Ребёнок, которому не больно и который выспался, совершенно иначе работает с логопедом, дефектологом, инструктором ЛФК. Остеопатия не заменяет их работу — она её освобождает.

Именно поэтому я никогда не говорю: «ходите только ко мне». Я говорю: ходите ко всем, кто нужен, а я сделаю так, чтобы ребёнку было чем на этих занятиях работать.

Ребёнок с ДЦП: что может остеопатия

С этими детьми я работаю особенно много и особенно осторожно.

Что здесь бывает возможно. Снять часть избыточного напряжения, из-за которого ребёнку больно и трудно двигаться. Помочь грудной клетке дышать свободнее. Разобраться с животом. Сделать так, чтобы ребёнка было легче держать, сажать, переодевать и укладывать — и чтобы ему самому в этих положениях было спокойнее.

Что для семьи часто оказывается важнее всего: становится легче ухаживать. Ребёнок меньше сопротивляется, меньше кричит при перекладывании, спокойнее переносит ортезы и занятия. Мама перестаёт бояться собственных рук.

Чего не будет: диагноз не исчезнет, и остеопатия не заменит ни ЛФК, ни ортопеда, ни невролога, ни те методы реабилитации, которые Вам назначили. Я в этой команде — не главная. Я та, кто готовит тело к работе других.

Ребёнок с РАС: как проходит остеопатический приём

Здесь я действую совсем иначе, и об этом стоит сказать отдельно, потому что многих родителей пугает сама мысль о приёме.

У ребёнка с аутизмом часто своя история с прикосновениями: одно он не переносит совсем, другое, наоборот, ищет. Обычный медицинский осмотр для него может быть настоящим испытанием. Поэтому я не начинаю с того, чтобы его трогать.

Я даю время. Ребёнок может ходить по кабинету, сидеть у мамы на руках, играть, отвернуться, вообще не смотреть на меня. Я могу начать работать, когда он на коленях у мамы или занят игрушкой. Мне не нужно, чтобы он лежал ровно и слушался, — мне нужно, чтобы он не боялся.

Что остеопат смотрит у таких детей: живот и пищеварение (очень часто там неблагополучно, а ребёнок не может сказать), функционирование нервной системы (часто имеются легкие но значимые для малыша механические сдавления нервов в узких местах и это то, что в руках остеопата высвободить), шею и основание черепа, дыхание, чувствительность к прикосновениям.

И повторю то, что уже сказала: аутизм я не лечу. Остеопат вообще всегда занимается коррекцией функциональных нарушений, которые всегда сопровождают любые, даже неизлечимые болезни. Но ребёнку, у которого перестал болеть живот и который стал спать, легче учиться, легче переносить занятия и легче быть с людьми. Родители это видят. Мне этого достаточно, чтобы делать свою работу.

Задержка речевого и психоречевого развития

ЗРР, ЗПР, ЗПРР — родители приходят с этими буквами растерянными. Что именно они означают в случае Вашего ребёнка, объяснит невролог: это его диагноз и его зона. Я в неё не захожу.

Но два совета я даю всем и повторю здесь.

Проверьте слух у сурдолога. Обязательно, даже если Вам кажется, что ребёнок всё слышит. Это то, что нельзя пропустить.

И не ждите. Самая частая фраза, которую я слышу от родителей трёхлетнего неговорящего ребёнка: «нам сказали, мальчики поздно начинают». Иногда так и есть. Но решать это должен врач, а не поговорка.

Остеопатическая часть здесь совсем конкретная. Я смотрю шею и основание черепа, работу челюсти и языка, дыхание и глотание — то, чем ребёнок физически пользуется, когда говорит и когда ест. Если там тесно и туго, ему труднее. Убрать это напряжение — значит убрать одну из помех. И это может помочь при нарушениях речи по типу «дизартрии», это когда «каша во рту», то есть нечеткая речь. То есть проблема в звуковоспроизведении.

Но бывает и проблема на уровне выше: в речевых центрах головного мозга. Тогда страдает звукоформирование. Это то, что в медицине называют «алалией». В этом случае моя работа как остеопата будет направлена на расслабление мозговых оболочек, улучшение кровотока в нужные области мозга, что в целом может помочь улучшить общее состояние и функционирование мозга ребёнка.

Ну и повторюсь, что в целом речью будет заниматься логопед. А я помогать, устраняя функциональные нарушения в теле, которые мешают полноценной речи.

Когда малыш не садится, не встаёт, не идёт

Задержка физического развития — та тема, где остеопатия нужна раньше всего и где её результат виден заметнее всего.

Ребёнок не переворачивается в срок. Или переворачивается только через один бок. Не садится. Сидит, но заваливается на одну сторону. Не встаёт на четвереньки. Стоит на носочках. Опирается на одну ногу и не хочет на другую.

Очень часто это связано не с «отставанием» вообще, а с конкретной асимметрией, часто оставшейся после родов: с одной стороны тело работает, с другой — нет, потому что там осталось напряжение. И тогда всё развитие идёт вкось: ребёнок находит способ обойти неудобство, закрепляет его, и дальше двигается уже по этому неправильному пути.

Здесь результат остеопатической работы виден быстрее всего. Убрали помеху — и ребёнок сам, без всякого обучения, начинает делать то, что до этого не получалось. Не потому что я его чему-то научила, а потому что теперь ему можно.

Почему я всегда прошу прийти раньше

Если бы у меня было право дать родителям особенного ребёнка один совет, он был бы такой: приходите как можно раньше.

В первый год жизни тело ребёнка пластичное и отзывчивое, как ни в каком другом возрасте. То, что до 3х месяцев решается за несколько мягких приёмов, в три года требует долгой работы, потому что ребёнок уже успел выстроить вокруг помехи всю свою походку, осанку и привычки.

Это не значит, что в пять или в десять лет поздно. Ко мне приходят и подростки, и мы находим, что можно улучшить. Но раньше — всегда легче.

Когда показать малыша остеопату: что можно заметить в первые месяцы

Меня часто спрашивают, как понять, что малыша стоит показать остеопату, если врачи пока ничего страшного не говорят. Я всегда говорю, что даже здорового ребёночка стоит показать как можно раньше после родов, особенно если они были трудными или путем кесарева сечения. Потому что в этих случаях остается очень много послеродовых напряжений в теле, которые могут проявиться не сразу. А также я перечислю то, на что сама обращаю внимание. Оговорюсь, что ни один из этих признаков сам по себе не диагноз — это просто повод показать ребёнка.

• Малыш всё время поворачивает голову в одну сторону, а в другую — неохотно или не до конца. Спит, повернув голову в одну и ту же сторону, и на одном боку затылок начинает уплощаться.

• Часто выгибается, запрокидывает голову назад, изгибается дугой на руках.

• Плохо берёт грудь с одной стороны, а с другой берёт хорошо. Или сосёт мало, быстро устаёт, засыпает у груди, а через двадцать минут просит снова.

• Много и подолгу плачет, особенно ближе к вечеру, и его почти невозможно успокоить. Тяжело переносит выкладывание на живот.

• Срыгивает очень часто и много. Долго не может опорожнить кишечник без помощи.

• Позже — переворачивается только через один бок, садится и заваливается на одну сторону, встаёт на носочки, опирается на одну ногу охотнее, чем на другую.

Если что-то из этого про Вашего ребёнка — покажите его. Даже если окажется, что всё в порядке, это лучше, чем через год добирать упущенное.

Как проходит остеопатический приём

Приём в «Клиомеде» длится примерно 45 минут, и большая его часть — совсем не то, чего родители ждут.

Сначала мы разговариваем. Как шла беременность, как прошли роды, что было в первые дни, когда вы впервые заметили, что что-то не так, что говорили врачи, что уже пробовали, что помогло хотя бы немного. Приносите с собой всё, что есть: выписки, заключения, снимки. И расскажите про сон, еду и стул — для меня это не мелочи, а важные подсказки.

Потом я смотрю ребёнка: как он лежит, как двигается, как поворачивает голову, как опирается. И только потом начинается собственно остеопатическая работа руками. 

Длительность данной части зависит от восприятия лечения ребенком. Если организм слабый, то я не буду перегружать его длительным воздействием. Ведь ему еще нужны силы и энергия для «переработки» новой информации и восприятия внесенных изменений. Поэтому тут не стоит переживать, что данный этап занимает минут 20-30. Это нормально. Для нас главное не количество минут, а чтобы было вашему ребенку комфортно и достаточно. 

Остеопатия у детей — мягкая и бережная работа, с огромным уважениям к организму ребенка. Никакого «хруста», никаких резких движений, никакого продавливания через боль. Со стороны это часто выглядит так, будто я почти ничего не делаю: просто держу руки. Малыши на приёме нередко засыпают.

И ещё: ребёнок не должен лежать смирно. Он может плакать, вертеться, требовать на руки, сидеть у вас на коленях — я подстроюсь. Мне важно не его послушание, а его доверие.

В конце я обязательно показываю вам, что делать дома. И объясняю, чего ждать: что может измениться, когда, и по каким признакам мы поймём, что идём в правильную сторону, когда стоит снова подойти на прием.

Чем остеопатия отличается от массажа

Вопрос почти на каждом приёме, и он справедливый — со стороны действительно есть некоторые схожие на вид элементы.

Массаж работает с мышцами и кожей: разогреть, размять, привести в тонус или расслабить. Это хорошая и нужная вещь, и я часто сама говорю родителям, что курс массажа ребёнку не помешает.

Остеопат работает иначе. Я ищу не мышцу, а место, где тело потеряло свободу: где ткань не двигается так, как должна, где сустав не идёт до конца, где натянуто внутри. И работаю очень мягко, потому что у маленького ребёнка ничего не нужно продавливать — достаточно дать телу возможность выпрямиться самому.

Поэтому остеопатических приёмов обычно немного, а массаж делают курсами. И поэтому массажист не заменит меня, а я не заменю массажиста. Мы про разное.

Сколько раз нужно прийти

До осмотра я не скажу. И, честно говоря, не поверю никому, кто скажет, ведь каждый организм индивидуальный.

Могу сказать другое. Обычно первые изменения — по сну, по животу, по спокойствию — родители замечают в течение одной-двух недель. А далее обычно снова нужно поработать с малышом, чтобы закрепить достигнутые изменения и добавить новые. Если после 2-3 приемов, состояние не поменялось совсем, это сигнал не перестать ходить, а сесть нам вместе и разобраться: может быть, дело не в том, чем занимаюсь я, и ребёнку нужен другой специалист. Я скажу вам об этом прямо.

Остеопатия у особенных детей — это история не про курс из десяти сеансов, а про долгое сопровождение. Многих своих малышей я вижу годами: приходим, когда нужно, а не по расписанию.

Что можно делать дома

Ничего сложного и никаких упражнений «через не хочу». Вот то, что действительно помогает.

Носите и укладывайте симметрично. Меняйте руку, на которой носите; меняйте сторону, с которой подходите к кроватке и с которой разговариваете. Иначе ребёнок будет всё время поворачивать голову в одну сторону.

Не торопите. Не сажайте раньше, чем ребёнок сел сам, не ставьте на ноги, не покупайте ходунки. Тело должно проходить свои этапы по порядку, а пропущенный этап потом приходится добирать.

Давайте больше времени на животе — столько, сколько ребёнок готов переносить, и понемногу.

Берегите сон. Режим для особенного ребёнка — это не про дисциплину, а про то, что на невыспавшемся ребёнке не работает ни один метод.

И отдыхайте сами. Это не вежливая фраза в конце. Ребёнок считывает Ваше состояние лучше любого прибора, и мамино истощение видно на приёме сразу. Я иногда прошу маму лечь на кушетку после ребёнка, и это не каприз — это часть работы с ребёнком.

Когда нужен не остеопат, а другой врач

Есть вещи, с которыми надо не ко мне, а к другому врачу, и быстро. Я не невролог и неврологические диагнозы здесь не ставлю — но я хорошо знаю, когда нужно не записываться на приём, а идти к тому, кто это лечит:

• если были приступы, замирания или что-то похожее на них;

• если ребёнок резко перестал есть, стал вялым, у него высокая температура;

• если вам просто страшно и непонятно — идите к врачу. Со мной успеете.

И ещё: если с диагнозом пока нет ясности, я не начну работать руками, пока вы не дойдёте до педиатра, а возможно и невролога. Это не перестраховка, это порядок, которого я держусь много лет.

Как выбирать остеопата для особенного ребёнка

Этот раздел я пишу не про себя, а вообще — потому что родители особенных детей уязвимы, и на этом, к сожалению, зарабатывают.

Спросите про документы. У врача-остеопата должно быть высшее медицинское образование и подготовка по остеопатии: диплом государственного образца и действующая аккредитация. Это не то же самое, что «остеопрактик» после курсов: там нет ни медицинского образования, ни права называться врачом. Мои дипломы и сертификаты выложены на сайте открыто, и я считаю, что так и должно быть по закону. Каждый должен иметь право ознакомиться с квалификацией врача.

Насторожитесь, если вам обещают результат. Особенно если обещают конкретный: «снимем диагноз», «заговорит через десять сеансов», «поставим на ноги». Про особенного ребёнка так не говорит никто, кто действительно с ними работал.

Насторожитесь, если вам предлагают отменить назначения невролога или бросить занятия с логопедом, потому что «теперь есть мы». Хороший специалист встроится в вашу команду, а не станет её разгонять.

Насторожитесь, если сразу продают длинный курс с предоплатой. Про ребёнка невозможно знать заранее, сколько ему потребуется приёмов.

И самое простое: смотрите, как специалист ведёт себя с вашим ребёнком. Не с вами — с ребёнком. Ждёт ли он, объясняет ли, спрашивает ли разрешения, останавливается ли, когда малышу плохо. Это видно за пять минут, и это говорит больше любых сертификатов на стене.

Почему я в этом остаюсь

Мне иногда говорят, что с особенными детьми тяжело работать. Тяжело — да. Но именно эта работа для меня и есть смысл всей профессии.

Со здоровым человеком врач возвращает то, что было. А здесь мы вместе с семьёй строим то, чего пока не было: первый уверенный поворот на живот, первый шаг, первое слово, первую ночь, когда ребёнок спал. У этих детей каждый шаг оплачен трудом — их, родительским, нашим. И когда шаг случается, это ни с чем не спутать.

Ради этого я и пошла в остеопатию: чтобы моих рук хватало. Я не жалею ни об одном дне учёбы — и продолжаю учиться до сих пор, потому что этим детям нужен врач, который не остановился на том, что знал двадцать лет назад.

Несколько слов лично вам

За эти годы через мои руки прошло тысячи особенных детей. И я хочу, чтобы вы знали три вещи.

Ваш ребёнок — не набор диагнозов и не список того, чего он «не» умеет. Он человек, у которого своя скорость. Я вижу его именно так, и на приёме буду говорить о нём именно так.

Маленькие улучшения — не мало. Стал спать. Перестал плакать при переодевании. Начал поворачиваться на другой бок. Это не «мелочи на фоне диагноза», это то, из чего складывается жизнь вашей семьи. Я умею радоваться таким вещам вместе с родителями и делаю это искренне.

И вы не одни. Даже если сейчас так не кажется.

Вопросы, которые задают чаще всего

Дёшина Лариса Геннадьевна — врач - остеопат,
член Российской остеопатической ассоциации (РОсА).
Общий медицинский стаж — 29 лет, остеопатический стаж — 16 лет.